Материалы с конвентов и ...


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Материалы с конвентов и литературных встреч» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Материалы с конвентов и литературных встреч


Модераторы рубрики: iwan-san, suhan_ilich

Авторы рубрики: demihero, vvladimirsky, suhan_ilich, skaerman, Pouce, ДмитрийВладимиро, hobober, denshorin, Vladimir Puziy, gleb_chichikov, angels_chinese, SnowBall, Берендеев, Kons, iwan-san, Gelena, MiKat



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 27  28  29

Статья написана 4 декабря 09:18
Размещена также в рубрике «Рецензии» и в авторской колонке vvladimirsky

И, наконец, лауреат премии "Новые горизонты" 2017 года:

Эдуард Веркин. ЧЯП. –  М.: Э, 2016.

Номинировал Сергей Шикарев: «Лето… Время есть, а денег нету», пел Майк Науменко. Именно деньги, отсутствующие и наличные, становятся видимым катализатором событий, происходящих в провинциальном городке Гривске во время летних каникул.

Скрываясь за личиной вполне традиционной истории – кстати, интонационно очень меткой – о подростках и для подростков, повествование исподволь пробирается на территорию фантастического. В отображении автора деньги предстают субстанцией, едва ли не магической. Упоминает Веркин и чахнущего над златом Кащея, и легенду о тридцати сребрениках. А некоторая назидательность, присущая повести, не дает забыть о том, к какой аудитории обращается писатель.

Между тем мелькают в тексте и Рэй Брэдбери, и Харлан Эллисон, и даже инопланетяне, а важная роль в сюжете и вовсе отводится архангелу Михаилу («Лайтсайбер в деснице, в шуйце ковчежец предпоследнего завета, в сверкающих адамантиевых наплечниках, в сияющей мифриловой броне, верный скорчер за спиной»).

Впрочем, едва лишь схлынет полуденный летний морок, а главный герой вернётся из Гривска в большой город, как окажется, что волшба и чудо существовали только в воображении персонажей и читателей книги.

Или нет.


ОТЗЫВЫ ЖЮРИ


Андрей Василевский:

цитата

Формат — повесть для подростков (что многое объясняет), не фантастическая, но с фантастической… аурой что-ли. Хорошая интонация, хорошо прописанный текст. Просто хочется цитировать, что я уже и делал в своем FB: «Еще недавно, буквально несколько дней назад, он страдал от отсутствия Интернета, а сегодня уже любит толокно и ночует в свежих опилках». Мне и с познавательной точки зрения было интересно — про нумизматику, коллекционирование вообще.

Константина Фрумкина «обескураживает — это странная взрослость героев, являющихся по сюжету вроде бы как шестнадцатилетними школьниками». Да, в каких-то отношениях они очень взрослые, а в других весьма не. Условности жанра и требования российского законодательства приводят к тому, что шестнадцатилетние (!) герои не только не говорят и не думают о сексе, но и совершают свои поступки в необыкновенно целомудренном окружающем мире. И это гораздо фантастичнее звука телефонного звонка в лесу.


Валерий Иванченко:

цитата

Даже у лучших наших писателей «про подростков» есть такая беда: они не умеют нетривиально начать. Как учительница на автомате выдаёт классу вбитые формулы начала урока, так и писатели для школьников пускаются повторять давно затверженные зачины. И непременно им надо подпустить снисходительности к возрасту персонажей и своих номинальных читателей. Олейников в прошлогодней «Левой руке Бога» отпугнул экспертов, с ходу отправив их на урок по истории. Веркин в «ЧЯПе» начинает детской страшилкой про заколдованный лес, которая никак не связана с дальнейшим действием, зато сразу задаёт к нему несерьёзное отношение. Веркину – этому инфантильному Достоевскому к кривой ухмылкой второгодника – точнее, его персонажам – вообще свойственно ёрничание по любому поводу, у него и в рассказе о самых мрачных вещах редко без шуточек обойдётся. Хотя нужный тон он, как никто, умеет найти и выдержать, и «ЧЯП» потом читателя удивит. Но критик – такое существо: как вобьёт что себе в голову с первых страниц, так потом под пытками от своего мнения не откажется.

«ЧЯП» местами дико смешон, но происходят в нём события жутковатые и невесёлые. Это книга о вундеркинде, историю которого можно трактовать как угодно. Например, как евангелие, свидетельство о сыне божьем, рождённом среди людей и мучительно ищущем связи с настоящим отцом (так понял книгу писатель Василий Щепетнёв). Или как фантастику о мутации, выводящей человека на иной уровень (здесь видим перекличку с романом Михаила Савеличева). В «Железном паре» Павла Крусанова братья Грошевы, каждый по-своему, мечтают о будущем человеке. У Веркина вундеркинд Грошев такой посланец будущего и есть. Он изучает и покоряет, как может, стихию денег и вообще человеческих фетишей, попутно отыскивая заложенную в них возможность выхода за пределы обыденного. Рассказчик здесь смотрит со стороны, и он не семи пядей во лбу, так что о подоплёке происходящего мы можем только гадать. Этические и вообще жизненные уроки, полученные рассказчиком, не выходят за пределы принятого в детской литературе. Но за простеньким внешним сюжетом зияет бездна, детям вряд ли доступная.

Роман имеет хитро устроенную структуру, которую кто-то когда-нибудь разберёт до деталей, прояснив роль и значение каждого персонажа. Пока что он многим кажется слабым, упустившим очевидные возможности и допустившим тактические провалы. Меня лично не оставляет интуитивное ощущение цельности и законченности романа. Любой провал можно впоследствии объяснить как блестящий, единственно возможный ход, для этого нужно лишь, чтобы вещь обрела культовый статус. Потенциал для последнего у «ЧЯПа» есть.


Константин Мильчин:

цитата

Симпатичная подростковая проза автора, уже достаточно известного, с хорошо уловимыми булычевскими и стругацкими интонациями. Правда, не очень понятно, что именно в повести фантастическое. Зато читать одно удовольствие.


Константин Фрумкин:

цитата

Роман опубликован в серии произведений для подростков, и это идеальный роман для подростков. Увлекательный, с дразнящими тайнами, с житейской и общечеловеческой мудростью, с тонким, почти  неуловимым юмором, с блестками эрудиции  и ловко подсовываемыми литературными реминисценциями.

Единственное, что несколько обескураживает —  это странная взрослость героев, являющихся по сюжету вроде бы как шестнадцатилетними школьниками. Сами их роли взрослые: Сумасшедший Нумизмат, Сумасшедшая Поэтесса и «Доктор Ватсон» при нумизмате. И дела, которыми они занимаются взрослые: наживают деньги, общаются с бандитами и мэрами, защищают исторические усадьбы.

И речевая характеристика героев, особенно главного героя неправдоподобна: он и философ, и рассказчик историй, и чуть ли не голос автора.

Во «взрослой» литературе превращение монологов героя в философские трактаты никого не беспокоит, это законный прием, но в произведениях для юношества в этом пункте обычно соблюдают осторожность. Но ведь никаких писаных правил нет, да и само отнесение литературы к тому или другому читательскому возрасту крайне условно, а  если текст хороший — он легко перешагнет любые границы. А роман Веркина – хороший текст.

Еще немаловажное обстоятельство: «Новые горизонты» вроде бы как рассчитаны на фантастику, а «ЧЯП» к фантастике, строго говоря, не относится. Но зато он точно укладывается в определение фантастического, данное Цветаном Тодоровым: таинственные феномены в романе Веркина  — например, звук телефонного звонка  в лесу или страшный сон — с равной вероятностью можно считать и сверхъестественными и нет, и окончательного ответа автор не дает.

Роман посвящен такой важнейшей философской теме как власть вещей, власть денег как ее разновидность и коллекционирование как ее проявление. Тема это в русской литературе задана еще Гоголем с его Плюшкиным, и с тех пор разрасталась. У Веркина она еще усилена темой «мистики провинции» —  мотивом, получившим большую популярность среди современных романистов, достаточно называть имена Александра Иличевского, Алексея Иванова  и Марии Галиной. Но даже на фоне таких конкурентов у Веркина имеется свой голос — и прежде всего потому, что он очень серьезно относится к взаимоотношениям человека и вещи, и иногда кажется, что эта книга о монетах и жетонах не менее опасна, чем «пропаганда наркотиков среди несовершеннолетних».


Галина Юзефович:

цитата

Хорошая, очень симпатично написанная подростковая проза про лето и приключения (не вполне, правда, понятно, при чем тут фантастика). Я бы хотела, чтобы производство таких книг (не великих и даже, пожалуй, не выдающихся, но увлекательных, неглупых и – ненавижу это слово — качественных) у нас было поставлено на поток, но почему-то делать их в России умеет только Веркин – создатель замечательного «Облачного полка». Единственная, пожалуй, претензия – это возраст героев: автор так увлекся дистилляцией своего романа, что либо его персонажи серьезно отстают в развитии, либо им никак не шестнадцать, а в лучшем случае тринадцать лет.


Отзывы на другие произведения, номинированные на "Новые горизонты" см. на официальном сайте премии.


Статья написана 30 ноября 07:35
Размещена также в рубрике «Рецензии» и в авторской колонке vvladimirsky

Николай Горнов. Антивирус // Горнов Н. Убей в себе космонавта. – Омск: Сорокин Д.Н., 2016.


Номинировал Владимир Ларионов: Повесть «Антивирус» – жесткая и реалистичная антиутопия. Автор пишет в ней о будущем, которое трудно спрогнозировать, потому что оно обязательно будет сложнее, чем мы можем выдумать, и одновременно – будет проще, чем нам кажется из сегодня.

Армейские нейропрограммисты работают над созданием боевого ментального вируса (ударного мемокомплекса), который позволит не только корректировать личность носителя, но и сделает этот процесс контролируемым. В ходе тестовой проверки коды «сырых» прототипов непонятным образом оказываются в свободном доступе на популярном портале тестировщиков Sharashka и распространяются по всему миру, реплицируясь по собственной логике. Спецслужбы уничтожают следы, ведущие к авторам проекта, исчезают и сами нейропрограммисты.  События повести развиваются полвека спустя. Руководитель оперативного отдела в «Лаборатории Касперского», одной из самых профессиональных спецслужб, занимающейся борьбой с нелегальным оборотом вредоносного медиаконтента в Южной Сибири, случайно выходит на след неуловимого поставщика ментальных вирусов. Опытный оперативник Дмитрий Шестаков выясняет, что автором лучших мемокомплексов является некая Искра Милецкая, известная в среде нейропрограммистов под псевдонимом Гюрза. Поиски Гюрзы ставят под удар самого Шестакова, которому предъявляют обвинение в государственной измене. Оперативник,  воспользовавшись помощью контрабандистов,  успевает сбежать от коллег из спецслужб и находит тайное убежище на территории, неподконтрольной федеральным властям. К нему начинают поступать зашифрованные послания, автором которых, по мнению китайских спецслужб, является Искра Милецкая, официально считающаяся умершей. Шестаков понимает, что должен продолжать свои поиски.

Писатель постепенно выводит своего героя на мысль, что  затуманенные мозги россиян хорошо бы прочистить от накопившегося там мусора с помощью мощного антивирусного комплекса «Чингиз». Идея вроде бы славная, но вот что в ней и автора, и номинатора, смущает: если каким-то образом вычистить весь хлам, которым наполнено сознание соотечественников, очень высока вероятность, что в мозгах подавляющего большинства  из них вообще ничего не останется…


ОТЗЫВЫ ЖЮРИ


Андрей Василевский:

цитата

«Шестаков махнул рукой и через секунду из откинувшейся задней аппарели вывалился подполковник Седой в полном тактическом обмундировании, а за ним следом посыпались горохом его бойцы, лязгая затворами тяжелых штурмовых винтовок “Гром” и поправляя на бегу защитные сферы из светлосерого композита. (…) Шестаков нацепил поверх плаща оранжевую накидку с логотипом “Лаборатории Касперского”, прикрепил к уху клипсу корпоративного бифона и переключился на защищенную линию».

Вот собственно такая литература. С вкраплениями художества: «Небо набухло на глазах и провисло уже почти до земли. Порывистый ветер, разгоняясь от реки, набрасывался на редких прохожих, от избытка энергии закручивался в мелкие спирали и растаскивал цветную упаковочную пленку по полупустой автостоянке на крыше многоярусной парковки молла “Фестиваль”».

Как сырье для кинематографа это было бы вполне терпимо. Но для кино все диалоги должен был бы переписать специально обученный человек. «Сама знаешь, некоторых офисных девушек, у которых в бренную оболочку заключена тонкая ранимая субстанция, после знакомства с методами работы нашей техподдержки еще неделю одолевают внутренние вибрации», — это так в «Антивирусе» люди разговаривают.

Как целое — очень схематично. Как проза — по-моему, невкусно. Читать необязательно.


Валерий Иванченко:

цитата

Вялое пунктирное повествование, которое даже историей не назовёшь. Малосвязная нарезка набросков и заготовок. Замысел в целом ясен, но ни художественно, ни как развлечение текст не состоялся, не был доведён до ума. Положенные в основу «идеи» – совершенная ересь. Зачем фантазировать о нейропаразитах, когда всегда существовало и существует реальное психическое заражение и манипуляция массами – и механизмы их в целом известны? Конечно, сложные вещи проще объяснить волшебством, используя внушительные заклинания типа «мемокомплекс» или там «когнитивный вирус». Но это ведь жульничество. Адепты НЛП или последователи Кастанеды горы книг наваяли и то слывут шарлатанами, а Горнов прогнал телегу про «эволюционные матрицы» на пару абзацев и считает, что дело сделано. Не продумывая толком сюжет и концепцию, автор пошёл лёгким путём и ожидаемо провалился. Получилось нечто вроде прошлогоднего «Колокола», только гораздо слабее в событийном и зрелищном плане. Выдуманные Горновым и Фарбом мозговые эпидемии по научной части не правдоподобнее обычного зомби-апокалипсиса, но тот хоть эффектнее и эффективнее для сюжетостроения. У Горнова ещё и проблемы с прямой речью персонажей, витиеватой и сложносочинённой, невозможной ни при каких обстоятельствах. Так ведь вроде умеет автор писать, но стоит кому-то заговорить – всё, туши свет.


Константин Мильчин:

цитата

Антиутопия с любовной интригой  и всевластной IT-корпорацией, причем в привычной роли Гугла или Эпла, у нас выступает Касперский. В общем, русская «Сфера», только несколько скучная.


Артём Рондарев:

цитата

Действие данной повеcти разворачивается в уже довольно привычной среде, а именно в будущей России, которая живет авторитарным режимом под пятой очередного большого брата и вездесущей корпорации «Лаборатория Касперского» (не знаю, как тут дело обстоит с защитой торговых марок), потому что контроль за населением тут осуществляется с помощью какой-то довольно сложной системы промывки мозгов, сильно напоминающей те страшные утопии, которые рисуют с трибун наши женщины-депутаты насчет бесконтрольного интернета, где «наши дети» перестают отличать подлинную реальность от виртуальной и полностью растворяются в последней. Принцип этот мне представляется не вполне понятным и несколько сомнительным, тем более что излагается он тут по преимуществу в речах (и мыслях) героев, отчего, в силу попытки автора передавать речевые характеристики, дело окончательно запутывается. Жить в стране, судя по всему, довольно погано, благоустройств особых, связанных с будущим, нет, во всех домах и машинах принудительно, насколько я понял, включается постоянно радио и телевизор и поливает граждан рекламой и пропагандой (да, мы все это уже где-то читали). Помимо всего прочего, данное устройство мира произвело какое-то не слишком приятное воздействие на русский язык и умственные способности молодых родителей, так как действующих лиц тут зовут Искра Сергеевна, Мефодий Данилович, Жорес Андреевич, Вилен Аркадьевич и так далее, — возможно, это была попытка проиллюстрировать компилятивную идеологию будущей России, в которой, наконец, архаика смешалась с модерном советского образца, как того чают многие наши патриоты, но все-таки сильно режет слух.

Разумеется, при такой системе госустройства (и при наличии «Лаборатории Касперского») самым главным врагом государства являются хакеры, которые с помощью неких «мемокомплкесов» запускают в благостную картину мира вирусы, смысл деятельности которых я тоже не очень уяснил, но явно, что они делают что-то подрывное, постоянно реплицируясь и так далее (оригинальная теория мемов Докинза тут тоже, разумеется, изложена, причем одним из героев как бы от себя). Главный герой тут – довольно высокий чин силовых структур, представляющийся «главным государственным инспектором в сфере массовых коммуникаций территориального управления «Лаборатории Касперского» по вашему федеральному округу», который, провалив важную операцию, внезапно подвергается гонениям, начинает мотаться по покрытой революционными отрядами и бандитами стране, а также в эмиграции, с тоже весьма революционными целями, которые я вам тут рассказывать не буду, чтобы уж совсем не получился спойлер; есть тут и довольно запутанная система родственных отношений основных участников действия, которая под конец немного начинает напоминать индийское кино.

Написано это все довольно нейтральным, с некоторыми, правда, покушениями на стиль, языком кибербоевика, вполне развернутым и даже обильным, что, собственно, и составляет основную мою претензию к повествованию. Я недаром выше говорил об устройстве здешнего мира с определенной уклончивостью: у меня нет ощущения, что я его понял или правильно запомнил, так как описан он, с одной стороны, многословно, а с другой – как-то неопределимо невнятно, с каким-то нарративными разрывами, фигурами умолчания, потоками мысли героя и явным желанием забраться на территорию философии сознания и все в ней там разом прояснить. Бог с ним, что описанный здесь мир вторичен даже по отношению даже не к Оруэллу, а сотням послеоруэлловских антиутопий; хорошо, что автор попытался осмыслить феномен медиатизации реальности; жалко, что он не удержался от желания прикрутить техническое решение к этой социокультурной проблеме; но все это претензии и комплименты второго порядка: самое тут главное, что ты решительно не можешь разобраться до конца в том, что тут происходит, и постоянно вязнешь в описаниях, которые ничего не проясняют, а только все больше тебя запутывают. Самой большой добродетелью человека, вымышляющего мир, является ясное собственное представление об этом мире и обо всех его деталях, физических, географических, культурных и политических: судя по всему, у автора с этим не то чтобы совсем плохо, но как-то все-таки не сильно хорошо.


Константин Фрумкин:

цитата

В этой повести мне очень понравились придуманные автором фантастические идеи: что с «вредоносными мемами», спрятанными внутри идеологий и рекламных роликов, борются как с компьютерными вирусами (только заражающими мозги, а не компьютеры), что для них разрабатывают антивирусы, что вокруг этого создана целая индустрия, и что в связи с этим «Лаборатория Касперского» превратилась в могущественную спецслужбу, а финальное торжество добра выражается в запуске антивируса, который должен очистить мозги людей от засорения в мировом масштабе, при этом низведя многих до уровня детей. Из этого мог бы получиться прекрасный рассказ, но только при двух условиях: если автор возьмется эти идеи додумывать и прорабатывать, и если при этом он не будет относится к ним с убийственной серьезностью — поскольку идеи совершенно пародийны и являются прекрасной иллюстрацией к нашей доморощенной конспирологии с ее «окнами Овертона». Увы, оба этих условия не выполнены, а автор вместо рассказа замахнулся на повесть. В итоге мы имеем: идеи плохо проработаны, у персонажей нет не только определенного характера, но даже сколько-то угадываемого образа, их поступки слабо мотивировны и не кажутся логичными, сам мир будущего, в котором происходит действие, предстает не объемным, не прописанным до конца, сюжет кажется рыхлым, слабо проработанным, смонтированным из необязательных и при этом предельно стереотипных эпизодов, большая часть повествования вообще кажется излишней, не нужной, не решающей каких бы то ни было художественных задач, зато многие, на первый взгляд интересные линии оказываются оборванными без всякой компенсации.


Галина Юзефович:

цитата

Предсказуемый и поучительный киберпанк с шутками и прибаутками про опасность тотальной зависимости от искусственного интеллекта.  Главный герой проходит путь от преданного служителя технологического Молоха до луддита, этот самый Молох разрушающего. Шутки местами смешные, но в целом мы такое – только веселее, энергичнее и неожиданнее – читали многократно. И вообще, как-то это не очень, когда мало-мальски тренированный читатель способен после прочтения первых пяти страниц предсказать сюжет во всех подробностях – включая как бы парадоксальный финал.


Отзывы на другие произведения, номинированные на "Новые горизонты" см. на официальном сайте премии.


Статья написана 26 ноября 15:26
Размещена также в рубрике «Рецензии» и в авторской колонке vvladimirsky

Яна Дубинянская. Своё время. –  М.: Время, 2016.

Номинировал Владимир Борисов: Мы лукавим, когда называем Время четвёртым измерением. Всё-таки оно решительно отличается от трёх пространственных измерений. Яна Дубинянская предприняла смелую, я бы сказал, отчаянную попытку разобраться с течением времени. С этим сталкивался каждый в жизни: ведь индивидуальное восприятие течения времени глубоко субъективно, несмотря на точные хронометры и настенные календари, в разных условиях, в разном возрасте, в разных ситуациях время у каждого течёт то быстро, то медленно. И вопросы, затрагиваемые в книге, насущны и глубоки. Можно ли ускорить или замедлить течение своего времени? Как при этом не выпасть из общего времени или, наоборот, попытаться обособиться, закуклиться в отдельном временном коконе, как общаться с окружающими, тянуть их за собой или притормаживать? А ещё ведь есть риск провалиться в безвременье. И как оттуда потом выбираться?


ОТЗЫВЫ ЖЮРИ


Андрей Василевский:

цитата

В романе Дубинянской есть свои фишки, но до них ведь надо добраться, дочитать. Допустим, у меня есть внешняя мотивация — работа в жюри. Допустим, у книжного обозревателя она есть и тоже внешняя по отношению к тексту. Допустим, есть n-ое количество читателей Дубинянской, которые прочтут потому, что это книга Дубинянской, но и это мотивация внешняя по отношению к данному тексту, она основана на литературной репутации, которая наработана другими, прежними произведениями. А так… читаю, читаю — и никакой тяги, желания перевернуть скорее страницу и узнать…. Возможно, дело во мне, таком как я есть. Но и в свойствах данного текста тоже. Но я упорный. Что мне сказать о книге? Что оказалась длинной.


Валерий Иванченко:

цитата

В романе перемежаются два повествования в двух мирах – фантастическом-фантастическом и как бы реальном. Фантастическая-фантастическая история про мир, овладевший скоростью времени, окажется текстом в тексте, и нам даже представят его автора, плохо кончившего в финале, а как бы реальность начнёт сближение с фантастическим и обернётся сложносочинённой фантазией с непонятными хранителями и прочими мистическими вещами. Очень хорошо, когда автор показывает эти странные вещи околичностями и намёками. Плохо, когда реальность, в которую мы почти поверили, начинает ломаться. Вообще, умение пройти по грани, интриговать, не говорить прямо, мистифицировать привычное – сильнейшая черта Яны Дубинянской как сочинителя. Эта черта роднит её с Марией Галиной. Жалко, что ей часто не хватает последовательности и ловкости (изящества) сохранить умолчание. Фантастика её забавна, но заурядна, писательство как таковое (как фиксация и эмоциональная трансляция жизни) – незаурядно и любопытно. Меньше фантастики, больше жизни – с таким пожеланием хотелось бы обратиться к автору, чья проза для фантастики одновременно и чрезмерна и недостаточна. Надо ещё отметить важную в данном случае проблему ума. Он, как известно, бывает мужским и женским, и Дубинянская, по нашему мнению, залезает на чужую гендерную территорию. Это смело, но безрассудно. Меньше ума, больше женских достоинств – таким будет второе наше пожелание к ней.


Константин Мильчин:

цитата

Написанный с большим размахом роман с действиями в нескольких планах и нескольких мирах. Написано бодро, особенно реалистическая часть. Впрочем, она, видимо, «с ключом», а ключ есть только у тех, кто разбирается в киевской литературной жизни. Впрочем, зачем все это все, как про дольний, так и про горний мир, до конца так и не понятно.


Константин Фрумкин:

цитата

Произведения Яны Дубинянской чрезвычайно уязвимы для критики, и не потому, что они низкого качества, а потому, что они слишком амбициозны.

Причем амбициозны и с точки зрения темы, и с точки зрения способа письма.

В качестве темы для своих романов Яна Дубинянская берет самые сложные философские категории. В прошлых своих текстах она уже, например, говорила об удаче и свободе, а в «Своем времени», как видно из названия, замахнулась даже на «время». И разумеется, столкнулась с вызовами, которые не всем по зубам. Ведь время — тема одновременно и чрезвычайно сложная и при этом и блистательно разработанная лучшими умами человечества, достаточно называть имена Баргсона, Гуссерля и Эйнштена, которые действительно расширили наше понимание времени. Если же говорить о литературе: Яна Дубинянская пишет о персональном времени и его скорости – но именно этому вопросу посвятил Томас Манн самые сложные и самые глубокие страницы своей «Волшебной горы». В фантастике тема времени прежде всего исследовалась через осмысления парадоксов путешествий во времени, и тут недосягаемой интеллектуальной вершиной видится «Конец Вечности» Айзека Азимова.

Выходить на такую арену всегда надо с осторожностью, и прежде всего, глубоко осознавая, что ты собственно хочешь сообщить городу и миру. Между тем, не обладая в запасе достаточным количеством идей, Яна Дубинянская прибегает к своему излюбленному приему: превращает время в навязчивый лейтмотив (так же, как в романе Дубинянской «H2O» таким лейтмотивом была «свобода»). О времени говорится все время, о нем говорят персонажи, оно поминается к месту и не к месту, но искры высечь этими многочисленными чирканиями не удается. Если у вас нет какого-то особого понимания времени, если вам нечего о нем сказать нового — то количество слов компенсацией не является, даже если снабдить повествование большим числом касающихся времени житейских мудростей и банальных метафор.  Порою неуместность бросается в глаза: в эпизоде, когда, барышня, привыкшая к одинокому, «атомизированному» существованию сталкивается с жизнью вместе с большим числом людей в коммуне – то очевидно, это ясно из текста, встает проблема личного пространства. Однако и автор и персонаж, ради верности лейтмотиву, называют его личным временем. В других местах «время» заменяет такие понятия как «жизнь» или «судьба». Но частота употребления слова не может компенсировать отсутствие месседжа — писателю, к сожалению иногда просто нечего сказать сверх общеизвестного.

При всем том — Яна Дубинянская обладает талантом, который необходим всякому фантасту, и которого добрая половина отечественных авторов фантастики лишена: у нее сильное воображение. Она придумывает прекрасные фантастические идеи, но их разработка всегда не отрабатывается до конца. В «Своем времени» фантастическое допущение – возможность людей устанавливать для себя индивидуальную скорость течения времени. В отечественной фантастике идея разных скоростей времени уже разрабатывалась – прежде всего в «Темпограде» Георгия Гуревича и в «Должности во вселенной» Владимира Савченко. Последний роман, на мой взгляд — выдающееся произведение фантастической литературы, но и у Савченко, и у Гуревича аномальное течение времени происходит в некой особой, контролируемой обществом зоне, между тем как Дубинянская изобретает общество, в котором скорость времени – приватна, и у каждого своя. Эта идея совершенно великолепна, и в те моменты, когда Яна Дубинянская начинает ее обдумывать, изображать ее последствия – она оказывается в когорте первоклассных фантастов.  Но любитель фантастики не сможет насладиться этим на протяжении всего пятисотстраничного романа, ибо писатель ставит перед собой куда более сложные задачи, и тут мы подходим к амбициозности письма Дубинянской.

Яна Дубинянская не заботится о развертывании сюжета, акцентируясь более на драматизме отдельных эпизодов.

Ей мало быть просто хорошим фантастом, ей хочется быть еще и писателем «мейнстрима», писатель отдает обильную дань «традиционному литературному», размывая внимания читателя,   усложняя повествование многочисленными лирическими и любовными линиями, а заодно зарисовками из жизни писателей. Роман распадается на два, на сюжет из будущего времени – и из настоящего, второй сюжет «мейнстримовский» и его действие, как и действие «Автохтонов» Марии Галиной, происходит в не называемом, но узнаваемом Львове.

При этом писатель трудолюбиво утяжеляет текст работой со словом и с деталью – и мы имеем сложную риторику, нанизывание эпитетов, словесные красивости, усложненные конструкции, элементы постмодернизма (появление автора среди персонажей) и загромождение картины подробностями. Тут случаются прямо-таки набоковские удачи — например «внутренний таймер, который, тикая, маскировался под сердце», но случается и что-то сомнительное – например «внутренний порыв… во время которого».

Автор сам наставил перед собой высоких барьеров, которые ему пришлось перепрыгивать. Ведь чтобы заставить деталь заиграть в тексте, нужны наблюдательность, остроумие, чувство меры, нужен, в конце концов, труд по осмыслению окружающей реальности. Нагромождение словесных красивостей не может искупить отсутствие в тексте интеллектуальной или эмоциональной нагруженности (раз уж автор отказался от сюжетного динамизма). Боюсь, что Яна Дубинянская просто не справляется с теми задачами, которые перед собою ставит. Вместо хорошего фантаста перед нами предстает очень средний писатель-реалист, который не различает сильные и слабые стороны своего таланта, распыляется между множеством художественных целей и не может в полной мере достичь большинства из них. Гениально задуманный роман оказывается плохо воплощенным из-за того, что автор хочет одновременно быть философом, социальным критиком, гениальным стилистом, лириком и бытописателем. Может быть, тут не хватает только одного: чувства меры.


Галина Юзефович:

цитата

В одном повествовательном слое романа люди научились контролировать – замедлять или, наоборот, предельно ускорять собственное время, в результате чего жизнь расслоилась и атомизировалась: каждый человек живет в своем темпе и с другими встречается лишь в силу крайней необходимости. Эти новые люди существуют в обособленных флаерах, носят обтягивающие хроносы, платят виртуальной валютой экво и уже мало похожи на нас как биологически, так и психологически. На другом уровне романа, в реальности, как бы похожей на нашу (а на самом деле очень похожей на реальность из романа Марии Галиной «Автохтоны») юноша томится по девушке, а писатели и писательницы (в этом мире они суперзвезды) вальяжно перетекают из одного кафе в другое, ведут бесконечные разговоры и читают друг другу стихи собственного сочинения. В первом мире не все спокойно (похоже, назревает социальная революция), да и во втором тоже, две линии начинают понемногу сближаться, на пелевинский манер вкладываясь друг в друга (одна реальность оказывается порождением другой), но так никогда и не сходятся по-настоящему. Сюжет крошится и разваливается, а все попытки свести две линии воедино выглядят неуклюжими подпорками, призванными чисто механически обеспечить конструкции хоть какую-то устойчивость. Словом, много остроумия, лихости и изящной выдумки на микроуровне и совершеннейшая невнятица на уровне целого. Кажется, автору было очень приятно и интересно писать свой текст (что всегда подкупает), но сказать то же о читателе будет некоторым преувеличением.


Отзывы на другие произведения, номинированные на "Новые горизонты" см. на официальном сайте премии.


Статья написана 18 ноября 20:53
Размещена также в авторской колонке Pouce

Выложил на фейсбуке фотоальбом с прошедшего 10-12 ноября в Киеве конвента LiTerraCon. Желающих приглашаю сходить по ссылке, а пока выкладываю несколько заметно облайканых фоток для привлечения внимания:

Томаш Колодзейчак, Владимир Пузий, Олеся Стужук, Михаил Назаренко, Борис Сидюк

Ольга Громыко




Статья написана 10 ноября 08:09
Размещена также в рубрике «Рецензии» и в авторской колонке vvladimirsky

Захаров Дмитрий. Кластер (по рукописи).

Номинировал Николай Караев: Как всякая хорошая фантастика только прикидывается фантастикой (но делает это хорошо), так и кафкианская антиутопия Дмитрия Захарова лишь маскируется под таковую. Замкнутый сам на себя мир российских государственных корпораций, сражающихся за производство удивительного полупроводника, арсенида голландия, оказывается населен людьми, более чем похожими на нас – нас из настоящего, недавнего прошлого и, как ни жаль, обозримого будущего. В этом романе есть все атрибуты фантастического триллера: от всесильных спецслужб до таинственных террористов, от послушных винтиков условно киберпанковских вертикалей власти до оживленных кукол, ждущих своего мессию, – но главное в «Кластере» не это, и даже не мастерская полифония, незаметно и неумолимо затягивающая читателя в мутные бездны корпоративной вселенной. Главное, на взгляд номинатора, то, что «Кластер» не столько создает свой собственный мир, сколько открывает нам глаза на имеющийся. Постепенно проступает карта лабиринта, в котором, как водится, почти все маршруты заканчиваются тупиками – не потому, что мы такие уж плохие люди, а потому, что «раньше у нас было время, теперь у нас есть дела», потому что чаще комфортнее уйти оттуда, где надо бы не забыть остаться, потому что иногда уютнее предать и забыть. Но кто-то, может быть, и прорвется к звездам, из которых идет снег.


ОТЗЫВЫ ЖЮРИ


Андрей Василевский:

цитата

В книге — два слоя: там, где про Медведя Семена, Жирафа Русю, оловянных и др. — замечательно; там, где про человеков — скучно и, кажется, уже читано. Убрать бы этих хомо сапиенсов на задворки повествования, какая славная повесть могла бы получиться (меньшего, конечно, объема).


Валерий Иванченко:

цитата

Пиарщик-оппозиционер и плюшевый медведь против режима и корпораций, трагедия.

Не очень складно придуманная и сбивчиво изложенная история – с конкуренцией инновационных ведомств, чиновниками, революционерами, воровством, шпионажем, эстрадной певичкой и разумными куклами.

У пиарщика российской корпорации «Микрон» пошла чёрная полоса. На организованном им концерте случается непонятный идеологический теракт в сопровождении стрельбы и паники. Его снимают с должности и ссылают в архивный подвал. Тем временем игрушечный медведь, пытается вывести своих друзей (жирафа, зайцев, щенка) из соседнего подвала, где вот-вот произойдёт конец света. Игрушки, наделённые сознанием, были созданы ещё в 90-е годы в ходе экспериментов с волшебным веществом арсенидом. Потом тему закрыли, но создания остались жить в подземельях заброшенных лабораторий. На них открыта охота, поскольку заключённый в них арсенид страшная ценность. Пиарщик, рискуя свободой и жизнью, погружается в корпоративные тайны, связывается с фейковым подпольем, заводит роман с певицей и решает во что бы то ни стало спасти доверчивых мелких существ. Всё оказывается не так просто, кругом предательство, он бежит в Америку вместе с медведем, потеряв его друзей по дороге, но и Америка не спасает.

Захаров – писатель не бесталанный, но не особо умелый. У него то и дело сбоит стиль, слов избыточно много, но все неточные, и, главное, не получается вовлечь читателя в текст и в придуманный мир. Персонажи либо неприятны, либо безразличны, история тоже оставляет равнодушным, слишком много гротеска, слишком надуманной она кажется.

Разумеется, всё это вкусовые претензии. Ведь прошлогодний «Репродуктор» многим понравился, а «Кластер» поинтересней и заметно сильнее. Ну, страннейший и ходульный сюжет. И что? У нас ведь фантастика, социальная.

Находка с живыми куклами при всей видимой нелепости оказывается ловким ходом. На фоне бессмысленного мира, населённого отталкивающими персонажами, маленький медведь Семён сияет как светоч активного гуманизма. Тут есть момент наглой эксплуатации, но автор искренне любит своего медведя не за пушистость, а за стойкость и чистоту помыслов, и мы тоже не сможем не полюбить.

И всё же две трети или даже три четверти всей истории кажется, что Захаров весьма расплывчато представляет, о чём собственно рассказывает и что хочет сказать. Сюжетные ходы путаются и рвутся, роман выглядит кладбищем благих пожеланий. Сатира выходит беззубой, переживания – неубедительными, остросюжетность – натянутой, мысли – наивными. Перелом происходит лишь ближе к финалу, когда заканчиваются кривые подводки, а из тумана запутанной экспозиции проступают очертания драмы. Похоже, что только в конце автор определяется как с жанром, так и с высказыванием. Обречённая искренность – вот, оказывается, о чём речь. Жестокость творца, отважное бессилие твари. Женщины – суки, только игрушки не предают. Россия ни к чему не способна, ей бы красть, да детей своих жрать. Капитализм – дерьмо, революция не лучше. Может не глубоко, зато выстрадано. И главное – ударные развязки на месте. Читатель вознаграждён за упорство и уходит довольным.


Константин Мильчин:

цитата

Офисная антиутопия в сочетании с критикой режима и власти. Захаров как писатель совершенствуется, но ему, безусловно, стоит внимательнее относится к словообразованию.


Константин Фрумкин:

цитата

Из всех представленных на конкурс работ «Кластер» — пожалуй, самый актуальный. И актуальный он не только потому, что написан про почти современную Россию и ее хозяев, но и потому, что вдохновлен очень важными «обертонами» нашей общественной жизни — обертонами, которые вроде бы всем доступны, но почему-то редко достигают слуха авторов остросюжетных повествований — даже «политических» и «актуальных».

Итак, российские госкорпорации соревнуются за то, кто первый отчитается, что наладил производство некоего полупроводника. Беда в том, что на самом деле делать полупроводники никто не умеет, деньги на их производство украдены, а отчитаться о проделанной работы можно только теми материалами, которые когда-то СССР купил в Японии.

Проблема лишь в том, что из этих материалов сделаны живые игрушки — мишки, щенки и солдатики. А значит, отчитаться о распиленных средствах можно только переловив и уничтожив этих беспомощных живых существ.

Получается грандиозная метафора всей нашей «политической экономии». Невозможность заняться созидательным, высокотехнологическим трудом побуждает нашу власть заменить его трудом по уничтожению и мучению своих беззащитных подданных — попытаться извлечь дивиденды из их уничтожения, бросить их в топку прогресса, буквально на их костях построить замену недостающих высоких технологий. Метафора прозрачная — тем более что охота за игрушками происходит в бункере, на строительстве которого некогда погибло немало сталинских зэков. Попытка компенсировать очевидной жестокостью свое бесплодие.

В результате — необычный ход — отношение к игрушке предстает как нравственный ориентир.

И сколь грандиозна асимметрия сюжета: на одном конце госкорпорации тратят миллиарды, гоняют спецагентов и льют кровь только для того, чтобы удачно имитировать свою нужность и маскировать бесполезность — на другом конце одно частное лицо жертвует своей жизнью, чтобы спасти одного плюшевого медведя.

При этом экстремисты, стремящиеся разрушить царство госкорпораций, не лучше их, ибо пытаются сделать из игрушек бомбы. Экстремисты — это те, кто некогда получил советский, отечественный полупроводник, и теперь возомнил себя богом и ненавидит имитационный мир госкорпораций. Ностальгия по советскому созиданию оборачивается мечтой о бомбе.

Что еще сказать о романе Захарова? Стиль его прост, и ничему не мешает.

Звучащая в романе тема волчьих нравов в среде офисного планктона вторична и была разработана во многих других литературных текстах, начиная с романов Сергея Минаева.

Роман нельзя назвать выдающимся, но он несомненно может понравиться.

Я надеюсь, что Дмитрий Захаров продолжит писать.


Галина Юзефович:

цитата

Во-первых, огромный шаг вперед по сравнению с прошлогодним «Репродуктором», а во-вторых, роман, в котором герои по-настоящему живые и их жалко. История про разумных игрушек перекликается с историей разумных медведей из прошлого романа, но отработана на принципиально ином уровне – гораздо тоньше и уместнее. Другое дело, что Захаров почему-то все время пытается писать кафкианско-абсурдистскую сатиру на российскую бюрократию, которая у него выходит утомительно однообразной – не смешной, не страшной, не злой, а какой-то совершенно серой и безликой – под стать описываемому объекту: трудно было удержаться, чтобы не пролистывать «сатирические» страницы.  Мне кажется, что если бы в романе осталась только одна линия, связанная со спасением игрушек, он бы от этого очень сильно выиграл.  Ну, и к концовке есть кое-какие вопросы: все плохо, это понятно, и плохо более или менее везде, но этой суховатой констатации как-то явно не хватает для мощного финального стаккато.


Отзывы на другие произведения, номинированные на "Новые горизонты" см. на официальном сайте премии.


Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 27  28  29




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 63

⇑ Наверх