Колонка коллекционера


Вы здесь: Авторские колонки FantLab.ru > Рубрика «Колонка коллекционера» облако тэгов
Поиск статьи в этом блоге:
   расширенный поиск »

  

Колонка коллекционера


В этой рубрике мы станем публиковать статьи только о редких и коллекционных изданиях. Разумеется, для таких статей особое значение имеет визуальный ряд, поэтому просим авторов не забывать снабжать свои тексты иллюстрациями.

Модераторы рубрики: Vladimir Puziy, С.Соболев

Авторы рубрики: Vladimir Puziy, Karavaev, С.Соболев, Petro Gulak, Kons, atgrin, teron, Saneshka, slovar06, WiNchiK, ergostasio, iRbos, LadyKara, Вертер де Гёте, lordalex, sham, eonixa, febeerovez, isaev, killer_kot, Zivitas



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 21  22  23

Статья написана 18 мая 19:04
Размещена также в авторской колонке Zivitas

"Египетские ночи" — неоконченная прозаическая (со стихотворными вставками) повесть Пушкина. Две сюжетных линии — пушкинская современность и египетская древность.

Самостоятельный цикл иллюстраций к "Египетским ночам" существует (из опубликованных) только один. Художник — А.Кравченко, общепризнанный мастер ксилографии (на Фантлабе, конечно, представлен — https://fantlab.ru/art3103). Как гравер по дереву он считается противоположностью своему современнику Фаворскому (о котором у нас уже был разговор здесь). Противоположность, но всё же не антагонист — соотношение там сложнее. Абрам Эфрос ещё в 1923 году писал  о "плеяде Фаворского" в гравюре. Фаворского он  обожествляет, а Кравченко причисляет к "ветренникам" — Кравченко пришла счастливая мысль: перевести Фаворского на язык "Мира искусства". Поэтому гравюры Кравченко имеют "мило-галантный вид" (А.Эфрос "Профили").

Вот Эфрос обидеть хочет, но всё равно у Кравченко много фанатов. Мне Кравченко тоже в своё время голову вскружил. Разглядывал часто его огромный альбом (https://www.ozon.ru/context/detail/id/2684635/). При случае начал покупать иллюстрированные им книги. Первой покупкой, совпавшей с увлечением Пушкиным, был очаровательный двухтомник, во втором томе которого как раз и были "Египетские ночи".

Издание 1981 года


С супером

Без супера

Библиография

Добавление к библиографии: Тираж 30.000 экз.  Цена 1 руб.

Издание 1981 года на Фантлабе представлено: https://fantlab.ru/edition85068.

Издание 1936 года

Понятно, что всегда хочется купить прижизненные издания (художника, конечно, не Пушкина). Для Кравченко это оказалось несложно: в 2010 году удалось приобрести юбилейное издание, явно с претензией на библиофильство: футляр, в котором было аж 6 книжек в твёрдой обложке, в том числе и отдельная книжка "Египетских ночей". Сохранность относительная, но всего 500 рублей!


Футляр

Футляр раскрыт

Футляр и содержимое

Собственно "Египетские ночи":


Книжка
Библиография

Добавление к библиографии: Тираж  50.000 экз. Цена 2 руб., переплёт 75 коп. (итого 2 руб. 75 коп.).

Издание 1936 года на Фантлабе отсутствует.

Издание 1934 года

Только недавно, внимательно сравнив библиографию, я понял, что самым главным и полиграфически лучшим изданием кравченковских "Египетских ночей" является книжка 1934 года. Она тоже оказалась недорогой — нашёл на Алибе экземпляр в суперобложке всего за 700 рублей (доставка обошлась в 60 руб.). Несколько дней назад получил эту книжку. Это издание делали очень старательно. Смысл суперобложки (на фото не разобрать) в том, что она бесцветная, а надписи все тоже бесцветные, но рельефные, выдавленные  — это заявка на рафинированность.


С супером

Без супера

Библиография

Добавление к библиографии: Тираж  5.000 экз. Цена 3 руб. 50 коп., переплёт 1 руб. (итого 4 руб. 50 коп.).

Издание 1934 года на Фантлабе представлено: https://fantlab.ru/edition175972.




Все три издания рядышком:


Обзор первых разворотов (с авантитулами):

1) Издание 1934 года (эталон).






2) Издание 1936 года.



3) Издание 1981 года.





Ну, в общем, понятно: издание тем роскошнее, чем больше в нём пустых листов.

Отличия-то есть, и странно, что их каталог-справочник иллюстрированной пушкинианы не отразил. Если в изданиях 1934 г. и 1936 г. немного отличается комбинация иллюстраций (картинка на авантитуле в издании 1934 г.  помещена  в тексте в издании 1936 г.), то в издании 1981 г. имеется новая иллюстрация с Клеопатрой (на авантитуле), которой не было в книгах тридцатых годов. Ну, у Кравченко имелось, как это часто бывает, несколько отвергнутых вариантов. С Клеопатрой полный набор теперь есть в трёх книгах. Только в альбоме остался полный набор сцен небесного вдохновения импровизатора.


верхняя картинка в книгах не воспроизводилась




Пара слов — о подлинной иллюстрации. Судя по всему, в издании 1934 года ксилографии Кравченко — это оттиски с гравюрной доски (наверное, и в издании 1936 года — тоже).

Сейчас (и, как минимум, с 1960-х гг.) все иллюстрации в книгах (если они не ручной работы) воспроизводятся фотоспособом. То есть даже гравюры один раз печатаются с доски, а далее фотографируются (=сканируются, оцифровываются) и затем воспроизводятся с фото. В 1920-е — 1940-е гг. в книгах ксилографии часто переносились на бумагу непосредственно с досок — это был отпечаток типографской краски. Фаворский очень увлекательно об этом процессе писал в своих работах (жаль, на Фантлабе он только как иллюстратор представлен, а не как теоретик книжной графики).

Конечно, и в старых книгах это не было единственным вариантом. Применялось и опосредованное воспроизведение. Вот, если интересно, отрывок из альбома "Пушкин в изобразительном искусстве" (1937), где о древних фотомеханических способах воспроизведения картинок говорится профессиональным языком.


По сути старая книга с ксилографиями (а также с литографиями, монотипиями и т.п.), особенно если они отпечатаны на отдельных вклеенных листах  — это почти гарантировано целый альбом офортов (Не постеры! Сейчас издатели "роскошных книг"  делают издания с приложением офорта, т.е. персонально отпечатанного экземпляра иллюстрации — так цена на и без того дорогущую книгу взлетает в пять-десять раз, доходя до сотен тысяч рублей). Поэтому и цену старой книги надо делить на количество картинок в ней — тогда совсем недорого будет.

Не уверен, что я бы на спор определил, с доски или с фото сделана какая-нибудь иллюстрация. Вот одна и та же картинка в трёх книгах (сверху — современное издание 1981 года, в центре — эталонное издание 1934 года (картинка с доски), внизу — издание 1936 года (картинка, вероятно, с доски).


Моими непрофессиональными снимками невозможно передать разницу — она воспринимается, скорее, на ощупь. Но разглядывая вживую старое и новое издания "Египетских ночей", кажется, что картинка с доски в старой книге объёмная: при этом поверхность листа, понятно, абсолютно гладкая; видимо, эффект создаётся за счёт того, что краска по-настоящему наносилась на лист бумаги и поэтому первый и второй план (глубина) действительно присутствуют. А фотокартинка в новой книге, несмотря на чёткость, такого впечатления не производит. Собирание книг, отпечатанных типографской краской, затягивает: как знаток драгоценностей уверяет, что он сходу отличит бриллиант от стекла, так и библиофил думает, что ощущает различия и никогда не согласится на репринт (если у него хватает денег на подлинник).




Ну и, собственно, оставшиеся картинки (фото с издания 1934 года), которые не попали в обзоры выше:







Статья написана 9 апреля 16:33
Размещена также в авторской колонке Saneshka

Пришел, аднака, подарок от моего супруга на день влюбленных. Как говорится, лучше так, чем никогда :-)))

Книжка несколько толще, чем я думала. Как-то при слове chapbook в уме возникает образ чего-то менее объемистого. А в этом "буклетике" 273 страницы!



И есть автограф одного из авторов




Статья написана 27 марта 10:05
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

Сегодня у нас две редкости для любителей странного, выбивающиеся из мейнстрима, и потому изданные крайне мизерными тиражами.

Дж.Р.Р. Толкиен "Избранные письма", в переводах перевод Павла Полякова.

Павел Поляков — библиограф из Омска,  родился 2 августа 1964 года, закончил факультет холодильных машин Омского политехнического института, работал в Сибкриотехнике. Был членом КЛФ «Алькор», публиковал заметки – «Какой он, “Алькор”?» (1987), «Эрудиция во вред?» (1989) и др. Выпустил библиографические указатели «Фантастика на страницах газеты “Лит. Россия”» (1989) и «Фантастика на страницах журнала “Химия и жизнь”» (1990). Как «люден» опубликовал «Избранные места из вариантов повести братьев Стругацких “ОУПА”» (2006). Член редколлегии 30 тт ПСС Стругацких. К сожалению 7 июня 2017 года Павел Борисович скоропостижно скончался. Остались его рукописи, статьи, другие материалы.

Павел был на фантлабе, https://fantlab.ru/user53503

а вот его учтенные у нас публикации в базе данных:

https://fantlab.ru/autor6204/alleditions

К сожалению это лишь часть напечатанного им.

=============================================




Статья написана 4 марта 13:16
Размещена также в авторской колонке С.Соболев

(Сведения об авторе крайне скудны и отрывочны. Даже фотографию удалось найти только такую, с водяными знаками.)

Предлагаю вашему вниманию статью Алексея Владимировича Гражданкина, который занимался разысканием и поиском публикаций Приоли.

Люсьен Приоли — писатель-фантаст, возвращенный русскому читателю

Люсьен Приоли (Lucien Prioly), настоящее имя и фамилия Анри-Люсьена Масе (Henri L. Macé) — французский писатель, родился в Париже в 1908 г. По происхождению бретонец, родители родом из Кепера, что в Северной Бретани. Профессиональный журналист. Занимался наукой и был главным редактором журнала «Ce Matin. Le pays» («Утро. Страна») Был женат на Жермен "Пэт" Катлен, родившейся в 1910 году. Дочь — Николь Масе (1931-2011), переводчица с норвежского языка и сценаристка для театра и кино.

Первые публикации под псевдонимом Люсьен Приоли стали появляться в периодике с 1936 года. Анри-Люсьен Масе печатал полицейские и ироничные детективы, научную фантастику и романы-предвидения (L'homme De La Lande, 1946 (Человек с Ланд); Trois Morts Dans Un Fauteuil (Три смерти в кресле) в периодике с 1937г, книжное издание в 1950 г.)).

Известен также под псевдонимами Люсьен Тернез, Морис Фоламбрэ, Филипп Фобстер. Хотя возможно, что Люсьен Тернез — отдельный автор. Сведения об этом разноречивы.

Детектив Л. Приоли «Полковник исчез» (Le Colonel avait perdu…, 1949) получил французский «Гран-при полицейского романа» в 1949 г.

Под псевдонимом Филипп Фобстер (Philippe Fobster) он также опубликовал детектив «Летающая тарелка» (Soucoupes volantes, 1955).

К фантастическим романам относят книги «Предупреждение марсиан» (Alerte aux martiens, 1954), «И было нас семеро астронавтов...» (Nous étions sept astronautes, 1946), «Остров железных людей» (L’île des hommes de fer, в периодике в 1936 г., книжное издание 1948 г.).




Статья написана 21 февраля 13:35
Размещена также в авторской колонке Zivitas


Сегодня последнее советское издание "Онегина" — его планировали раздавать на Конгрессе соотечественников, который проходил в Москве в дни августовского путча 1991 года. Но иллюстрации создавались во время перестройки (1986 — 1988 гг.), так что это всё же чисто советский "Онегин" — завершение "тепличного" для нашей творческой интеллигенции периода. Художник — А.Костин. На Фантлабе художник представлен: https://fantlab.ru/art1211.

Само издание на Фантлабе не представлено. В каталог-справочник тоже не попало. Поэтому даю собственное описание.

Евгений Онегин.: Роман в стихах. Коммент Ю.М.Лотмана. — М.: А.ТР.ИУМ, 1991. — 750 с.; 17 см.

КОСТИН А.: 40 страничных ил.

Тираж 5.000 экз.

Википедия сообщает о том, что серия состоит "из 50 офортов". Так что или 10 иллюстраций в книге не хватает (но с чего бы? цензоров и редакторов явно не было), или количество на глазок прикинуто.

Трагедия прогрессивных книг 1990-х: часто тираж шёл в макулатуру, поскольку не находил сбыта — народ прекратил притворяться, что духовной жаждою томим. Может, и здесь получилось так же. К тому же, конкретно эта книга издавалась на средства Московской товарной биржи, т.е. издатель не был заинтересован в реализации. Первая тысяча нумерованных экземпляров в продажу не поступала — была предназначена для раздаривания на Конгрессе соотечественников и т.д.  

Поэтому издание достаточно редкое — я его искал долго.

Претензии на "элитность" сегодня выглядят смешно: бумага просвечивает, картинки загублены.




Почему в искусстве случаются скандальные постановки, выставки и т.п.? Ну, с режиссёром и художником понятно: им надо сделать что-то оригинальное. В конце-концов именно оригинальность (неповторимость) делает продукт  объектом авторского права. Но почему находится публика, которой искренне нравится "глумление над классикой"? Я понял это, когда получал в свою коллекцию всё новых "Онегиных" и видел, насколько это всё однообразно и похоже. Именно тогда я понял, что Кузьмин (https://fantlab.ru/blogarticle53273) — гениальный художник. И как же я изумился, когда получил вот этого костинского "Онегина", о котором слышал, но  представить себе не мог такого! Ух, какой восторг! Вот и театралам нравится "неоднозначный" спектакль не потому, что они извращенцы, а потому, что они много лет каждую неделю видели одно и то же, одно и тоже...

Говорите, голый зад на сцене? А кто-нибудь когда-нибудь видел голый зад (немножко так, но всё же) в иллюстрациях к "Онегину"? Ну вот, у Костина это есть...


Между прочим, это иллюстрирует начало IV главы ("Чем меньше женщину мы любим..."). Судя по костюму XVIII века в верхней части рисунка, на картинке изображен этот момент:

                  <Верхняя часть картинки>     Разврат, бывало, хладнокровный

                                                                     Наукой славился любовной,

                                                                     Сам о себе везде трубя

                                                                     И наслаждаясь не любя.

                                                                     Но эта важная забава

                                                                     Достойна старых обезьян

                                                                     Хваленых дедовских времян:

                    <Нижняя часть картинки>    Ловласов обветшала слава

                                                                     Со славой красных каблуков

                                                                     И величавых париков.

В принципе, так надо разбирать каждую картинку — думать, к чему она относится, искать соответствие в тексте. Уже интересно!




Советская критика относилась к Костину трепетно (было несколько таких прогрессивных и перспективных художников — Н.Попов, В.Васильев, А.Кошкин, может ещё кто, — с которых в разгар "застоя" сдували пылинки, стремясь защитить их от вульгарных функционеров). В этих художниках видели будущее советской книжной графики. Ну, в общем-то, они и оказалось советскими — в новое время эти художники для книги умерли (недавно Н.Попов, один из этой когорты, порадовал иллюстрациями к "Двенадцати" Блока, хотя это, видимо, тоже наработки советского периода: https://www.labirint.ru/books/617608/).

Мне картинки Костина ("Холстомер", "Тарас бульба") казались скучноватыми, поэтому я и не ожидал от него такого буйства в "Онегине".




Конечно, по общему замыслу Костин близок к Кузьмину (https://fantlab.ru/blogarticle53273) или Добужинскому (https://fantlab.ru/blogarticle53287). То же внимание лирическим отступлениям, отказ от признания Онегина героем романа и т.п. Но всё это на новом уровне — и лукавая добродушная усмешка "мирискусников" здесь, конечно, превращается в карикатуру.

Вот о таких ножках Пушкин бредит:


Взлелеяны в восточной неге // На северном печальном снеге // Вы не оставили следов

Вот чертёж "всего, что знал ещё Евгений":


Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым...

Когда в самом начале мы разбирали цикл силуэтов Гельмерсена (https://fantlab.ru/blogarticle53264), я театрально восклицал: "Ну кто ещё нарисует, как дядюшке подносят лекарства?". Так вот, Костин это изобразил, но как! Не ремарка на полях, а развёрнутое повествование с конкретизацией дворни, уездного доктора — и это становится чуть ли не центром первой главы. В общем, Костин является  первооткрывателем такого явления, как "свободные фантазии на тему миров Онегина".


Когда не в шутку занемог

Вот ничем не прикрытый, наглый постмодернизм — рисунок самого Пушкина, вставленный в некий чертёж без всякого трепета к первоисточнику:


Костин чересчур старательно избегает избитых сюжетных сцен. Он, вроде бы, хочет показать, что Онегин с Татьяной — какие-то безликие персонажи. Безликие — в прямом смысле, потому что он ни разу не показывает их лица.


Онегин в кабинете

Онегин в деревне

Татьяна уткнулась в книжку

Татьяна-княгиня в берете

А вот Ольга с Ленским — прописаны со всей тщательностью. Жуткое зрелище — после такого, действительно, не захочешь знать, как же художник себе Онегина с Татьяной представляет.


Уходя от сюжета, Костин непропорциональное внимание уделяется "Отрывкам из Путешествоия Онегина" и "Десятой главе". Вот философское переосмысление движения декабристов:


Всё это как бы на грани неуважения к читателю, поскольку ясно показывает: картинки только для продвинутых! В 1980-х это вызвало бы повышенный интерес. А в 1991 году уже поздно. Сейчас тоже равнодушие царит, но иногда  какая-нибудь училка может заявить, что такой Онегин народу не нужен — и пошли продажи! А тогда и этого не было: мы ж не знали, что скандалы — это пиар.

Но не все картинки эпатажные — меру Костин знает. Я раньше уже упоминал о сцене, которую художники любят: Онегин и Ленский едут к Лариным. Хотя что там рисовать? Ну сидят в коляске... А посмотрите, какое чудо у Костина: коляска на улице, взгляд на неё из комнаты, при этом сама комната отражается в зеркале. Потрясающе.


А вот Татьяна выходит на улицу в ночь гаданий...





Ну, с контрольными точками уже всё понятно — это именно те точки, которых Костин избегал.

1) Образ Онегина.


Вот так выглядит собирательный образ

2) Сон Татьяны.  


Ого!

3) Дуэль


4) Первая встреча Онегина и Татьяны отсутствует напрочь — так ещё никто не эпатировал читателей "Онегина"!

5) Финальная (прощальная) встреча. Отсутствует тоже — ну, этим нас уже пытались удивить. Не оригинально, товарищ Костин!




Сложное чувство — иллюстрации непростые, и вроде бы надо признать новизну самого стиля. Но что-то мешало — у меня было явное ощущение, что это всё уже хорошо знакомо.

Только недавно прояснил себе: первоисточник ускользал, поскольку находился на самом видном месте ("субъективная недосягаемость" как у Э.По в "Похищенном письме"). Это ведь стиль, с детства знакомый из иллюстраций к зарубежной фантастике!  

Вот что написала Е.Герчук в статье "Откуда взялась и куда делась детская книга 1990-х годов":

"...В том же издательстве «Знание», а затем, с 1965 года, в издательстве «Мир» начинает в больших количествах — и сериями, и отдельными изданиями — публиковаться научная фантастика, в том числе зарубежная. Этот жанр по определению оказывается территорией свободы: то, что не соответствует и самой реальности, никак нельзя обвинить в нарушении принципов соцреализма... Здесь как нельзя кстати оказываются умения художников «Знания» визуализировать абстрактные конструкции, тот самый «умозрительный мир», освоенный учёными, а теперь осваиваемый и художественной литературой, а вместе с ней — книжной иллюстрацией" (http://bibliogid.ru/krug-chteniya/obzory/2325-otkud... ).

Вот так этот умный техностиль дополз  и до Пушкина. Костин, разумеется, не банальный подражатель, он — мастер. Но мастер в рамках открытого до него стиля.

А сюиту Костина к "Онегину" надо, конечно, переиздавать с подлинников на высоком уровне (и, видимо, в форме отдельного альбома).

Напоследок: Пушкин со своим гением без Евгения:



Страницы: [1] 2  3  4  5  6  7  8  9 ... 21  22  23




  Подписка

RSS-подписка на авторскую колонку


Количество подписчиков: 205

⇑ Наверх